Неточные совпадения
— Ну, так вот там, так сказать, и примерчик на будущее, — то есть не подумайте, чтоб я вас учить осмелился: эвона ведь вы какие
статьи о преступлениях
печатаете!
Звездная палата, не меньше ужасная в свое время в Англии, как в Испании инквизиция или в России Тайная канцелярия, определила число печатников и печатных
станов; учредила освобождателя, без дозволения которого ничего
печатать не смели.
Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек, не понимал всего безумия такого отношения к жене. Он не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он в душе своей закрыл, запер и
запечатал тот ящик, в котором у него находились его чувства к семье, т. е. к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы
стал особенно холоден к сыну и имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к желе. «А! молодой человек!» обращался он к нему.
Нашел папку с коллекцией нелегальных открыток, эпиграмм, запрещенных цензурой стихов и, хмурясь,
стал пересматривать эти бумажки. Неприятно было убедиться в том, как все они пресны, ничтожны и бездарны в сравнении с тем, что
печатали сейчас юмористические журналы.
С той поры он почти сорок лет жил, занимаясь историей города, написал книгу, которую никто не хотел издать, долго работал в «Губернских ведомостях»,
печатая там отрывки своей истории, но был изгнан из редакции за
статью, излагавшую ссору одного из губернаторов с архиереем; светская власть обнаружила в
статье что-то нелестное для себя и зачислила автора в ряды людей неблагонадежных.
Приятно волнующее чувство не исчезало, а как будто
становилось все теплее, помогая думать смелее, живее, чем всегда. Самгин перешел в столовую, выпил стакан чаю, сочиняя план рассказа, который можно бы
печатать в новой газете. Дронов не являлся. И, ложась спать, Клим Иванович удовлетворенно подумал, что истекший день его жизни чрезвычайно значителен.
Стало быть, все дело заключалось в недоразумении, и это оказывается тем достовернее, что глуповцы даже и до сего дня не могут разъяснить значение слова"академия", хотя его-то именно и
напечатал Бородавкин крупным шрифтом (см. в полном собрании прокламаций № 1089).
Я, помнится, обещал вам, что в этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было это сделать, но увидел, что для сказки моей нужно, по крайней мере, три таких книжки. Думал было особо
напечатать ее, но передумал. Ведь я знаю вас:
станете смеяться над стариком. Нет, не хочу! Прощайте! Долго, а может быть, совсем, не увидимся. Да что? ведь вам все равно, хоть бы и не было совсем меня на свете. Пройдет год, другой — и из вас никто после не вспомнит и не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке.
Ну будь это, например, Смердяков, убивающий для грабежа, — да он бы просто унес весь пакет с собой, вовсе не трудясь распечатывать над трупом жертвы своей; так как знал наверно, что в пакете есть деньги — ведь при нем же их вкладывали и
запечатывали, — а ведь унеси он пакет совсем, и тогда
становится неизвестным, существовало ли ограбление?
Ибо будь человек знающий и привычный, вот как я, например, который эти деньги сам видел зараньше и, может, их сам же в тот пакет ввертывал и собственными глазами смотрел, как его
запечатывали и надписывали, то такой человек-с с какой же бы
стати, если примерно это он убил,
стал бы тогда, после убивства, этот пакет распечатывать, да еще в таких попыхах, зная и без того совсем уж наверно, что деньги эти в том пакете беспременно лежат-с?
Познакомившись с редакциями, Иван Федорович все время потом не разрывал связей с ними и в последние свои годы в университете
стал печатать весьма талантливые разборы книг на разные специальные темы, так что даже
стал в литературных кружках известен.
Уже выйдя из университета и приготовляясь на свои две тысячи съездить за границу, Иван Федорович вдруг
напечатал в одной из больших газет одну странную
статью, обратившую на себя внимание даже и неспециалистов, и, главное, по предмету, по-видимому, вовсе ему незнакомому, потому что кончил он курс естественником.
Он после этого
стал носить мне мелко переписанные и очень затертые тетрадки стихов Пушкина «Ода на свободу», «Кинжал», «Думы» Рылеева; я их переписывал тайком… (а теперь
печатаю явно!).
— Что же это значит? Пользуясь тем, что я в тюрьме, вы спите там, в редакции. Нет, господа, эдак я откажусь от всякого участия и
напечатаю мой отказ, я не хочу, чтоб мое имя таскали в грязи, у вас надобно стоять за спиной, смотреть за каждой строкой. Публика принимает это за мой журнал, нет, этому надобно положить конец. Завтра я пришлю
статью, чтоб загладить дурное действие вашего маранья, и покажу, как я разумею дух, в котором должен быть наш орган.
В конце 1843 года я
печатал мои
статьи о «Дилетантизме в науке»; успех их был для Грановского источником детской радости. Он ездил с «Отечественными записками» из дому в дом, сам читал вслух, комментировал и серьезно сердился, если они кому не нравились. Вслед за тем пришлось и мне видеть успех Грановского, да и не такой. Я говорю о его первом публичном курсе средневековой истории Франции и Англии.
Расход особенно замечательных нумеров, например, тех, в которых помещались
статьи Прудона, был еще больше, редакция
печатала их от пятидесяти тысяч до шестидесяти тысяч, и часто на другой день экземпляры продавались по франку вместо одного су.
В это время он обыкновенно
печатал какую-нибудь
статью с резкими нападениями на меня, с карикатурными характеристиками меня.
Как редактор, я был довольно терпим,
печатал нередко
статьи, с которыми не был согласен, хотя не считаю себя особенно терпимым человеком.
И видите, как все интересуются; все подошли; все на мою печать смотрят, и ведь не
запечатай я
статью в пакет, не было бы никакого эффекта!
Но обратимся лучше к делу, господа, скажите, для чего
напечатали вы эту
статью?
Но это было опровергнуто доктором Кочетовым, который в «Запольском курьере»
напечатал целую
статью о том, что рыбный яд заключают в себе только голопокровные рыбы, а Нагибин ел уху из соленой головы максуна, то есть рыбы чешуйчатой.
Когда Никита Федорыч
запечатал письма, у него отлегло на душе, и
стал он гораздо спокойнее.
— Нет, вы мне вот что скажите! — ораторствовал третий. — Слышал я, что вознаграждение дадут… положим! Дадут мне теперича целый ворох бумажек — недолго их
напечатать! Что я с ними делать
стану? Сесть на них да сидеть, что ли?
— Положим, что ясно; но какая же это будет «
статья»… в несколько печатных строк! Разве такую
статью где-нибудь
напечатают!
— Так пишут благодетели, — подтвердила Манефа. — Шлют, слышь, из Питера самых набольших чиновников, станут-де они Оленевски обители переписывать, не строены ль которы после воспрещенья. И которы найдут новыми, те тут же и порешат —
запечатают…
И вот, когда мне пришлось, говоря о русской молодежи 60-х годов, привести собственные слова из
статьи моей в"Библиотеке"""День"о молодом поколении"(где я выступал против Ивана Аксакова), я, работая в читальне Британского музея, затребовал тот журнал, где напечатана
статья, и на мою фамилию Боборыкин, с инициалами П.Д., нашел в рукописном тогда каталоге перечень всего, что я
напечатал в"Библиотеке".
Он же несколько ранее влюбился в талант Чехова, когда тот только что
стал печатать свои рассказы в"Новом времени".
Дюма, сделавший себе репутацию защитника и идеалиста женщин, даже падших ("Дама с камелиями"), тогда уже
напечатал беспощадный анализ женской испорченности — роман"Дело Клемансо"и в своих предисловиях к пьесам
стал выступать в таком же духе. Даже тут, в присутствии своей супруги, он не затруднился повести разговор на тему безыдейности и невежественности светских женщин… и в особенности русских. У него вырвалась, например, такая подробность из их интимной жизни...
Тогда все редакторы — самые опытные, как, например, Некрасов, — не требовали от авторов, чтобы вся вещь была приготовлена к печати. Так и я
стал печатать"Некуда", когда Лесков доставил мне несколько глав на одну, много на две книжки.
Но беллетристического таланта у него не было. Молодые его
статьи написаны языком более простым и искренним, чем то, что он
печатал двадцать лет позднее.
Елисеев, третий член редакционного триумвирата, для меня лично стоял совсем в стороне. В первую зиму я не
печатал публицистических
статей, а
статьи о варшавском театре не входили в круг его компетенции.
Я попросил ее продолжить наше знакомство, и мы сошлись на"Ринге"в дамском кафе. Я ей тогда же дал прочесть свою
статью о театре из"Philosophic Positive", потому что по-немецки я и тогда и впоследствии сам ничего не
печатал.
Этот сотрудник сыграл в истории моего редакторства довольно видную роль и для журнала довольно злополучную, хотя и непреднамеренно. Он вскоре
стал у меня
печатать свой роман"Некуда", который всего более повредил журналу в глазах радикально настроенной журналистики и молодой публики.
Ни студентом, ни женатым писателем с некоторым именем он мне одинаково не нравился. И его дальнейшая карьера показала, на что он был способен, когда
стал печатать обличительные романы на"польскую справу"и, дослужившись до полковничьего чина,
стал известен высшим сферам своей патриотической преданностью.
К Гончарову считалось тогда совершенно бесполезным обращаться. Он ничего не
печатал, и его"Обрыв"
стал появляться в"Вестнике Европы"несколько лет спустя, в 1869 году.
Он уехал за границу,
стал печатать английские
статьи. Но участвовал ли в каких русских газетах, я не знаю.
Я пришел получить гонорар за"Ребенка". Уже то, что пьесу эту поместили на первом месте и в первой книжке, показывало, что журнал дорожит мною. И гонорар мне также прибавили за эту, по счету вторую вещь, которую я
печатал,
стало быть, всего в каких-нибудь три месяца, с октября 1860 года.
Даже и тогда, когда начались денежные тиски, я старался всячески оживить журнал, устроил еженедельные беседы и совещания и предложил, когда журнал
стал с 1865 года выходить два раза в месяц,
печатать в начале каждого номера передовую
статью без особого заглавия. Она заказывалась сотруднику и потом читалась на редакционном собрании.
"Глебушку"привели москвичи. Он еще ничего не
печатал в Петербурге, и у меня появился первый его рассказ «Старьевщик», прежде чем он
стал печатать у Некрасова.
По тону этой оценки я уже предчувствовал, что эго писала женщина, но не подозревал, что это Хвощинская. Она до того не
печатала никогда критических
статей под своим известным псевдонимом.
Мне понадобилось сделать цитату из моей публицистической
статьи""День"о молодом поколении", которую я, будучи редактором,
напечатал в своем журнале.
Я сейчас же, не отдавая рукописи Эдельсону, распознал живую наблюдательность и бойкий жаргонный язык начинающего гостинодворца и
стал печатать его"Апраксинцев"в первых же книжках, вышедших под моей редакцией.
Кроме этих
статей о разоренной и униженной Франции, я гораздо позднее, у Некрасова же,
напечатал этюд о книжке Эдмона Абу, который был арестован в Эльзасе после его завоевания немцами. Этюд этот я озаглавил"На немецком захвате". Он был напечатан целиком и редакцию ничем не смутил!
Но в этот же трехлетний период я сделался и публицистом студенческой жизни, летописцем конфликта"Рутении"с немецким «Комманом». Мои очерки и воззвания разосланы были в другие университеты; составил я и сообщение для архилиберального тогда «Русского вестника». Катков и Леонтьев сочувственно отнеслись к нашей «истории»; но затруднились
напечатать мою
статью.
Сын ее смотрел очень воспитанным, франтоватым молодым человеком, скорее либерального образа мыслей. В"Библиотеке"он не удержался и позднее
стал более известен своими письмами из Испании в газете"Голос", прежде чем
стал печатать в"Русском вестнике"своих"Пугачевцев".
Во что бы то ни
стало следовало этот роман
напечатать.
Запечатав одно, он
стал искать другое, к Софье. Он поглядел на стол — нет, под столом — тоже нет, в ящике — не бывало.
«Я, на старости лет, пустился в авторство, — писал он, — что делать: хочется прославиться, взять и тут, — с ума сошел! Вот я и произвел прилагаемую при сем повесть. Просмотрите ее, и если годится, то
напечатайте в вашем журнале, разумеется, за деньги: вы знаете, я даром работать не люблю. Вы удивитесь и не поверите, но я позволяю вам даже подписать мою фамилию,
стало быть, не лгу».
— Ни полслова о нем более
печатать не
стану! Не мне бросать в него камень! — вслух произнес он и принялся за работу.
Разумеется, что я не сладил со своей задачей, и в моей неоконченной повести было бездна натянутого и, может, две-три порядочные страницы. Один из друзей моих впоследствии стращал меня, говоря: «Если ты не напишешь новой
статьи, — я
напечатаю твою повесть, она у меня!» По счастью, он не исполнил своей угрозы.